О джазе

В нашем фильме джаз это не только появившийся в начале ХХ века в Америке особый музыкальный жанр, но прежде всего - воплощение Свободы - в музыке, самовыражении, отношении к жизни.

История Советского Джаза

Начало

Советский джаз появился в 1922 году. Именно в это время в столице Страны Советов состоялся дебют первого отечественного джазового ансамбля, так называемого, «джаз-банда». Премьера программы пришлась на середину осени 1922 года. Для нее был выбран Большой зал в Государственном институте театрального искусства.
Харьковчанину Юлию Мейтусу и москвичу Леониду Варпаховскому выпала честь первыми популяризировать джаз в СССР с организации ансамблей, которые ориентировались на музыкальные произведения, услышанные в 1926 году во время гастролей в Советской России джазовых коллективов из США. Ими управлял Фрэнк Уитерс. Также в СССР в двадцатых годах показали оперетту «Шоколадные ребята». Оркестром во время представления дирижировал Сэм Вудинг.

20-е и 30-е

В 1927 году в столице Александр Цфасман создал музыкальный коллектив «АМА-джаз». В это же время ленинградец Леопольд Теплицкий основал джазовый оркестр в своем родном городе. Именно с этих двух коллективов и начался советский профессиональный джаз. Концертные программы оркестров состояли в большинстве своем из западных композиций. Наркомпрос даже отправил Теплицкого в США в командировку, где он изучал музыку для картин немого кинематографа. Там ему очень понравился оркестр, которым руководил Пол Уайтмен. Он играл музыку в стиле так называемого симфоджаза.

В 1929 году в Северной столице СССР Борис Крупышев и Георгий Ландсберг создали «Ленинградскую джаз-капеллу», на концертах которой можно было услышать зарубежные композиции, а также музыку, сочиненную молодыми советскими авторами – Николаем Минхом, Генрихом Терпиловским, Алексеем Животовым и другими композиторами. Коллектив Крупышева и Ландсберга просуществовал до 1935 года.

Советский джаз. Утёсов.

В начале весны 1929 года трубач Яков Скоморовский и актер Театра Сатиры из Ленинграда Леонид Утесов организовали «ТЕА-джаз», концерты которого делались в виде театрализованного джаза со своим сценарием, конферансом, танцами и эстрадными номерами. Оркестр начал сотрудничать с композитором Исааком Дунаевским. В это же время Александр Варламов, Александр Цфасман, Георгий Ландсберг и Яков Скоморовский создали свои коллективы, которые блистали на советской джазовой сцене и начали записывать пластинки.
В 30-х годах оркестры стали все чаще исполнять композиции, написанные советскими композиторами – Даниилом и Дмитрием Покрассами, Леонидом Дидерихсом, Александром Цфасманом, Александром Варламовым, Юлием Хайтом, Николаем Минхом, Георгием Ландсбергом, Генрихом Терпиловским и другими. Исаак Дунаевский в это время прославился своими рапсодиями, а Алексей Животов и Дмитрий Шостакович – джазовыми сюитами. В 1938 году в столице дирижером Виктором Кнушевицким и художественным руководителем Матвеем Блантером завершено создание Государственного джаз-оркестра. В это же время Александром Варламовым был образован оркестр Всесоюзного радиокомитета. Чуть позже коллективом доверили руководить Александру Цфасману. В конце 30-х годов джаз в СССР уже можно было услышать по отечественным радиостанциям. В 1940 году Николай Минх создал свой оркестр при Ленинградском радио.

В довоенные годы грузинские, армянские и азербайджанские музыканты создают в своих республиках джаз-коллективы.

40-е и 50-е

Когда началась Великая Отечественная война, Николай Минх, Яков Скоморовский, Юрий Лаврентьев, Борис Ренский, Исаак Дунаевский, Леонид Утесов, Дмитрий Покрасс, Клавдия Шульженко, Борис Карамышев, Виктор Кнушевицкий, Александр Варламов и ряд других музыкантов, композиторов и певцов со своими оркестрами гастролируют по фронтам. В это время Василий Соловьев-Седой пишет знаменитую песню «Вечер на рейде», а Никита Богословский – «Темную ночь».

Александр Цфасман

После войны из джазовых музыкантов-фронтовиков был создан эстрадный оркестр Всесоюзного радио под управлением Виктора Кнушевицкого.
В 1946 году Александру Цфасману довелось работать над созданием большого эстрадного оркестра «Симфоджаза», творческой базой которого стал театр «Эрмитаж».
В московском ресторане «Метрополь» после войны любители джаза ходили на выступления популярного ансамбля с Сергеем Седых на ударных, Александром Розенвассером на контрабасе, Виктором Андреевым и Леонидом Кауфманном на фортепиано, Яном Френкелем на скрипке и Александром Ривчуном на тенор-саксофонах и кларнете.

Конец 40-х годов считается наиболее сложным периодом в истории советского джаза. Это было время борьбы с так называемым "космополитизмом", то есть с влиянием "буржуазной" западной культуры. 10 февраля 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) выпустило печально известное постановление "Об опере "Великая дружба" Вано Мурадели"  заклеймившее "формалистическое направление, чуждое советскому народу".  Была открыта охота на всё что могло попасть в категорию "буржуазного" искусства. И в эту категорию как "западная" музыка естественно угодил и джаз . Кстати, никогда, даже в самый разгар "антикосмополитской" кампании, джаз не был официально запрещён. Но в то же время джаз как музыкальное течение и джазовые коллективы подвергались "критике" означавшей на деле бешеную травлю. Были даже запрещены некоторые музыкал.ные инструменты ассоциировавшиеся с джазом. Травля прекратилась только с началом хрущёвской "оттепели".

В 50-х годах Владимиром Рубашевским в столице был создан диксиленд, специализировавшийся на исполнении джазовых стандартов и пьес, написанных отечественными композиторами.

В это же время в Москву с гастролями прибыл Олег Лундстрем со своим джазовым оркестром. Его изначальным местом прописки была Казань. Коллектив презентовал в столице, как свои авторские композиции, так и джазовые пьесы, основанные на фольклорных мотивах. Начиная с конца 50-х годов, Лундстрем вместе со своим оркестром переехал в столицу и и с того времени считался одним из лучших отечественных джазовых коллективов.

В 50-х годах Матвеем Блантером и Исааком Дунаевским были написаны песни, вошедшие в золотой фонд отечественного джаза. Кроме того, композиции для оркестров писали Борис Мокроусов, Никита Богословский и Василий Соловьев-Седой. Многие из них были лирическими и шуточными. Они игрались как большими составами, так и импровизационными ансамблями «комбо». Отдельно стоит сказать о том, что такие советские композиторы как Вано Мурадели, Андрей Эшпай, Арно Бабаджанян и Тихон Хренников в это время также писали песни для оркестров.

60-е

Иосиф Вайнштейн (1959)

В 60-х советский джаз начал свой новый виток развития. В это время он уже прочно стал не просто развлекательным жанром, а настоящим музыкальным искусством. Джаз начали изучать в музыкальных образовательных учреждениях. Появились многочисленные ответвления в виде новых стилей. Джазовая музыка стала смешиваться с национальным фольклором советских республик. Повысилось профессиональное мастерство отечественных музыкантов. Совершенствовалась ансамблевая игра в больших оркестрах. Появилось много молодых музыкантов, которые научились импровизировать не хуже своих зарубежных коллег. В этом контексте отдельно стоит сказать о «золотой восьмерке», состоящей из ударника Александра Салганика, пианиста Юрия Рычкова, тромбониста Константина Бахолдина, трубача Виктора Зельченко, саксофонистов Алексея Зубова и Георгия Гараняна. Все они вошли в оркестр Центрального дома работников искусств. Первое время коллектив работал под руководством Бориса Фиготина, а чуть позже – Юрия Саульского. Оркестр стал лауреатом и обладателем серебряной медали джазового конкурса на 6-м Всемирном фестивале молодежи и студентов в столице СССР. На этом форуме отечественные музыканты много общались с джазменами из зарубежных стран. В 1958 году был создан ленинградский джаз-клуб, а через два года – московский. В этом процессе активно участвовали городские комитеты комсомола. Позже сеть джаз-клубов охватила практически весь СССР. При них организовывались ансамбли, проходили лекции, изучалась иностранная и отечественная джазовая музыка.
В 60-х годах появились интересные коллективы. Молодежь активно посещала концерты ленинградского квинтета, которым руководил Владимир Родионов, квартета Юрия Вихарева, а также традиционалистов - «Доктора-джаза» и «Семи диксилендовых парней». Эти коллективы играли музыку отечественных композиторов, самостоятельно аранжировали их песни и занимались исполнением композиций собственного сочинения.

В это же время в Советском Союзе начали появляться любительские джазовые коллективы. В каком-то смысле они стали новой кузницей талантов, которые постепенно переходили в разряд профессионалов.

В конце 50-х – начале 60-х годов начали активно записываться, так называемые, составы «комбо» из молодых столичных музыкантов, которые ранее входили в «золотую восьмерку» - оркестр Центрального дома работников искусств. Звуковые сессии проходили с участием пианиста из Москвы Бориса Рычкова и ленинградского трубача Германа Лукьянова. Этот состав выполнил первую профессиональную студийную запись, которая была признана новой волной отечественной джазовой музыки.
Маститые советские композиторы стали принимать в свой профессиональный союз видных отечественных джазменов. Среди них появились такие имена как Вальтер Оякяэр, Уно Найссоо, Константин Орбелян, Юрий Саульский, Владимир Терлецкий, Владимир Рубашевский, Мурад Кажлаев, Игорь Якушенко и Богдан Троцюк. Они занимались записью пластинок, их композиции передавали отечественные радиостанции, а песни исполняли на концертах.

С 60-х годов и до наших дней по всему СССР и постсоветскому пространству отечественные музыканты участвуют в джазовых мероприятиях. Во времена СССР славились тбилисский, новосибирский, донецкий, ярославский и ленинградский фестивали. В 1967 году в Таллин приехали не только отечественные ансамбли, но и швейцарские, финские, шведские и польские исполнители.

В 1962 году состоялось первое зарубежное турне отечественного джазового коллектива в составе Николая Громина, Андрея Товмасяна и Алексея Козлова. Они стали участниками джазового фестиваля в Варшаве. После этого отечественные музыканты постоянно гастролируют по всему миру. Во времена СССР Анатолий Кролл, Константин Орбелян, Олег Лундстрем и Вадим Людвиковский со своими оркестрами выступали в столицах Чехии и Польши, где были гастроли и у «Ленинградского диксиленда», а Николай Громин и Георгий Гаранян со своей группой покорили Прагу.

Гастроли оркестра Бенни Гудмана по СССР

В 1962 году в СССР с двухмесячными гастролями посещает оркестр легендарного американского кларнетиста Бенни Гудмена. Гудман и оркестр дали в общей сложности 32 концерта в Ленинграде, Москве, Киеве, Ташкенте, Тбилиси и Сочи, на которых побывало более 180-и тысяч человек. Оркестр Гудмана встречали и провожали стоя, по десять раз вызывая музыкантов на бис. Люди попросту не расходились, пока в зале не выключали свет. Как позже признались музыканты оркестра, такого приема никто из них не ожидал. Сам Гудман был восхищен рыбалкой, чудесными исполинских размеров залами и тем, что у русских все в порядке с «чувством свинга». Среди зрителей также оказались Н.С. Хрущев и А.Н. Косыгин. Правда, первый секретарь удалился уже после первого отделения, сославшись на то, что от этих «джазов» у него болит голова.

Из воспоминаний Советского джазмена Сергея Лавровского: “Я хочу рассказать, пожалуй, о самом знаменательном эпизоде за все время существования первого джаз-клуба – это приезд в Ленинград оркестра Бенни Гудмана в июне 1962 года. Естественно, это было революционное событие в развитии не только питерского, но и всего советского джаза. Был дан какой-то толчок. Конечно, мы гонялись за музыкантами, нам было интересно с ними поговорить. Но ведь никто ж не разрешил бы нам провести джем-сейшн с американцами. Поэтому мы решили провести его ночью, тайно в здании университета. Рояль там был, я привез свои барабаны, кто-то из ребят привез контрабас. Гена Гольштейн посадил американских музыкантов в свой катер и повез якобы на прогулку, а сам пристал около университетской набережной. Мы тихонечко провели американцев в университет. Этот джем-сейшен продолжался до тех пор, пока они еще могли сидеть. Для нас это было такое супер-общение, потому что мы смогли увидеть и услышать, как играют американцы по сравнению с нашими звездами.

Нужно отдать должное Вихареву Юрию Михайловичу. Ведь именно благодаря ему этот секретный джем-сейшен состоялся. Юрий Вихарев -Пианист, композитор, музыкальный журналист и поклонник джаза.

В 1961 году организовал в Ленинградском университете джаз-клуб, был его президентом, читал лекции о джазе, проводил концерты.

Из книги Ю. Вихарев “Есть что вспомнить”: Радости нашей не было предела, хотя большинство музыкантов и любителей джаза испытывали некоторое разочарование от столь странного выбора - почему Бенни Гудман? Странным потому, что вряд ли Гудмана можно считать ярчайшим представителем американского джаз. “Король Свинга” - пожалуй, но чтобы претендовать на роль “короля джаза” - это уж извините. А ведь для первой встречи русско публики с американским джазом нужен именно “Король”: Луи Армстронг или Дюк Эллингтон, Канта Бэйли или Элла Фитцджеральд, да даже Лиззи Гиллеспи или Майлс Дэвис. Ведь мы жили уже в 60-х, а не 40-х!

Однако, когда мы все по тому же «Голосу Америки» узнали состав оркестра, разочарованию пришлось потесниться, дабы уступить место томительному ожиданию. Еще бы! На трубе — Джо Ньюмен, саксофонисты Фил Вудс и Зут Симс, тромбонист Джимми Неппер... А ритм —Виктор Фельдман), Билли Кроу, Мэл Льюис на барабанах. Это вселяло надежды.

Вершиной деятельности университетского джаз-клуба был, несомненно, ночной джэм-сейшен с гудмановцами. Все было внове, все было первые: и возможность увидеть живых американских джазменов, потрогать их, поговорить с ними, послушать, а может, — чем черт не шутит! — и поиграть.

Да еще среди ночи! Прямо как в Штатах. Я все-таки до сих пор не могу понять даже не то, как нам это сошло с рук — мне было просто безразлично, что будет потом, ради такой ночи я был готов хоть на эшафот, а как вообще такое стало возможно и прошло та удивление гладко.

Прекрасно понимая, что среди ночи ключ от двери актового зала мне никто не даст, я с небольшой группой музыкантов еще с вчера оккупировал помещение. Никаких подозрений поначалу это не вызывало, поскольку мы нередко репетировали по вечерам. Оставалось только ждать. Все было в воле Божьей. Мы уже никак не могли вмешаться в естественный ход событий.

Далее следует фрагмент разговора Юрия Вихарева с Геннадием Гольштейном, непосредственными участниками тех событий.

“Итак, я оставил нас пребывающими в томительном ожидании в актовом зале университета и ничего не ведающими о том, что творится за его стенами. А творилось вот что.

ГГ: Ну что еще было до этой сессии в университете? До этой сессии был еще джэм в «Астории»!

ЮВ: Я знаю. Только меня там не было. Это интересно...

ГГ: Я был там. Там был Толя Бениваленский... По-моему, Му- кич, трубач такой... Мы пришли.. Кажется, играли «How High the Moon*. Был Филд Вудс. Кажется, Билл Кроу...

ЮВ: И Зут Симс, конечно?

ГГ: Да, и Зутс Симс... Что я еще помню? Помню, когда мы играли «Avalon» и я что-то процитировал или блеснул, гм, ха-ха, каким-то пассажем, он, конечно, удивился и воскликнул что-то смешное и ободряющее. Но в общем это была мура. А после этого все отправились в университет.

ЮВ: После концерта?

ГГ: Нет, после этого джэма.

ЮB: А разве у них в тот день не было концерта?

ГГ: Нет, концерт был. После него отправились в «Асторию», а уже потом в университет…

Вот это энергия! Подумать только: в 19.30 концерт, за час до него надо «раздуться» (разогреться, как говорят спортсмены), в 23 — перекус вперемежку с джэмированием с советскими музыкантами, а потом еще переться через Неву, чтобы снова и снова играть всю ночь напролет. А назавтра история повторится, разве что в других вариантах.

Мы уже вовсю джэмировали, когда в 12-м часу ночи появилась первая группа во главе с Геной Гольштейном. Естественно, все его коллеги-саксофонисты: Фил Вудс, Зут Симс, Джерри Доджен. И сразу, расчехлив свои инструменты, вошли в наш квадрат. Поразило то, что не нужно было просить, уговаривать, как некоторых наших «звезд».

Немного смущало отсутствие ритм секции, хотя Витя Волков играл совсем неплохо, а уж Лавровский-то старался изо всех сил. А что-то все же не ладилось. Словно изъясняются на разных языках, стараясь компенсировать незнание отчаянной жестикуляцией. Ну что-то там элементарное понять можно, но тут ведь речь шла о весьма серьезных вещах.

Вот как Гена объяснил это.

ГГ: ...на джэме я начал прозревать, а на записи понял: главная наша ошибка в том, что мы не играем с ритмом. Даже, может быть, ритм у Лавровского был не такой уж плохой, хотя американцы морщились, но они морщились совсем по другим причинам: мы-то играем элементарно не с ритмом. И поэтому ни о каком свинге и речи быть не может. ...И вот как только пришли американцы, все сразу преобразилось.

ЮВ: Свинг ожил…

IT: Да, ожил, потому что они заиграли элементарно вместе, точно засвинговали, это сразу приобрело пульс, динамику…

ЮВ: И смысл.

ГГ: Ну, да. В общем, произошла какая-то реанимация.

Мы были в России, а потому ничего не знали, как это выглядит там, в Америке. Задача была одна: понравиться американцам, а тут уж все средства хороши, и мы выдавали такое…

Если имена Фила и Зутса нам о многом говорили и музыка их была достаточно знакома нам по записям, то никому неизвестный Джерри Доджен был просто каким-то откровением.

Несколько раз заходила вахтерша и требовала закругляться, но ее уже никто не слушал. Минул час, другой, третий, а мы все играли и играли, слушали и слушали. Расходиться никому не хотелось. Поражало мужество американцев — ведь им завтра снова выходит, на сцену. И не известно еще, как посмотрит на это их строгий шеф, маэстро Бенни Гудман. Сам он, конечно, не пришел. Говорят, обсуждал мировые проблемы с нашими музыкальными функционерами в Союзе композиторов.

Наконец, в четвертом часу ночи, когда напряжение несколько спало, уступив место естественной усталости, начали растекаться на английский манер, не прощаясь. Фил Вудс, правда, еще направился с Чарли (Гольштейном) кататься на катере по каналам нашей Северной Пальмиры. Я, к сожалению, принять участие в этой увлекательнейшей прогулке не смог нужно было привести все в порядок после этой упоительной вакханалии, чтобы к утру комар носу не подточил. Но могу поведать о ней смачным языком Геннадия Львовича.

ГГ: ...мы вышли из университета, и у меня стоял на набережной катер. «Тяни-толкай» такой. Это был четвертый час утра. Были великолепные белые ночи.

ГГ: Мы вышли на набережную. Зут Симс был совершенно серый от выпитого. Совершенно серое лицо. И он пошел в гостиницу. А мы... Это были Фил Вудс, Джо Ньюман, была еще их переводчица Надя... А у меня «Тяни-толкай» — такая смешная штука, этакий пивной ларек. На одной стороне написано по-латыни, а на другой по-русски — «Тяни-толкай». Будочка с окошечками... Ну ты помнишь, смешное судно такое. Все гнилое. И вот мы с ними поехали по Неве, по Фонтанке, мимо Летнего сада. И я понял, что для них это был какой-то фантасмагорический сон. Они просто ожили, что никакой джэм-сейшп... Они просто забыли обо всем.

ЮВ: Поразила красота?

ГГ: Ну да, вонючий этот корабль мой... Там какой-то бачок стоял сзади, такой буквально бачок, как паровозик — с горлышком для заливки бензина, куда всё время надо было подливать, потому что бензин моментально кончался и его все время надо было подливать. Доски были настелены какие-то. Ну совершенно какой-то... Времен импрессионистов судно какое-то… Ну вот. И мы поехали по Фонтанке, и они были безумно счастливы. Кончилось это тем, что у Казанского собора мы наткнулись на кучу говна, которая перегораживала канал буквально на три четверти, и надо было отталкиваться от нее. Громадная куча, такая смрадная. И они с таким восторгом схватили багры и принялись отталкиваться, один там чуть не свалился, но, конечно, были в жутком восторге. Я уж не помню, где мы их там высадили... Да, наверное, у «Астории»... Ну да. Плыли по каналу Грибоедова, потом сделали такой круг — мимо сада отдыха, вошли в Мойку и там высадили. Они были в диком восторге. И потом еще когда Фил Вудс писал мне, он все время спрашивал, существует ли «Тяни-Толкай»?

Я слушал этот рассказ с понятной завистью, но и с каким-то чувством недоумения, внутреннего протеста, что ли. Нет, не в отношении Чарли, конечно, а уж тем паче не в отношении наших гостей. Неприятные чувства эти были вызваны нашими блюстителями порядка и борцами за чистоту нравственности. Ведь эта идиллическая картинка, попади она в руки чиновника из соответствующего ведомства, могла бы для нас и сроком обернуться. До чего же мы были забиты и запуганы, лишены элементарных прав на нормальное человеческое общение с себе подобными.

Но, видимо, даже этот монстр — государственная машина — не до конца выбил из нас человеческие начала. Смертельно усталые, но невероятно счастливые, мы расходились по домам, даже не задумываясь о том, что нас ждет завтра.”

Ленинградский саксофонист Геннадий Гольшейн (он же “Чарли”) после ночного джем-сейшен передаёт в Нью-Йорк с американскими музыкантами свои авторские сочинения; годом позже ансамбль звёзд нью-йоркского джаза (Вик Фельдман, Фил Вудз, Зут Симс и др.) исполняет его музыку по радио «Свобода», именуя автора не иначе как «один советский джазовый композитор», во избежание неприятностей у Гольшейна. Затем выходит пластинка “Виктор Фельдман и все звезды играют первый в мире альбом советского джаза”.

от 70-х и до наших дней

Козлов

В 70-х годах отечественные джазовые ансамбли гастролируют не только в странах социалистического лагеря. Константин Орбелян со своим оркестром дает концерты в Америке, у Германа Лукьянова они проходят в Голландии, у Игоря Бриля – в Германии, у Леонида Чижика – во Франции, у трио Вячеслава Ганелина – в Италии и Англии, Алексей Козлов со своим «Арсеналом» выступает в Западном Берлине, а Николая Левиновского, Тамаза Курашвили и Алексея Кузнецова прекрасно принимают в Индии.
В период 60-80-е годы в СССР начала выпускаться специализированная литература. Владимир Фейертаг и Валерий Мысовский выпустили брошюру «Джаз», Алексей Баташев издал книгу «Советский джаз», а Валентина Конен – «Рождение джаза». В разных материалах, которые печатают советские музыкальные журналы,  уделяется внимание как классическому, так и современному джазу в Советском Союзе. Также выходят в эфир радио и телепередачи, посвященные этому музыкальному стилю. По всему СССР работают джаз-клубы.

В 1974 году некоторые музыкальные училища Советского Союза впервые открывают эстрадно-джазовые отделения. Позже они появляются и в ВУЗах. В это же время пишутся пособия по игре на инструментах, а также такие учебники как «Аранжировка» Георгия Гараняна и «Гармония в джазе» Юрия Чугунова.
Алексей Козлов вместе со своим «Арсеналом» экспериментирует с фольклором, камерной музыкой и джазом. Его примеру последуют Леонид Чижик, Игорь Бриль и Николай Левиновский. У литовских музыкантов Петраса Вишняускаса, Владимира Чекасина и Вячеслава Ганелина вместе с фри-джазом намешана гротесковая театрализация и алеаторика.
Начиная с 70-х годов, самые известные джазовые коллективы СССР официально работают при филармониях.

В современной России пантеон отечественных звезд джаза с каждым годом разрастается. Лариса Долина, Игорь Бутман, Ирина Отиева, Аркадий Шилкопер, Владимир Волков, Сергей Старостин, Сергей Манукян и другие исполнители уже вписали свои имена в славную историю отечественного джаза.
В российской столице каждый год зрители могут побывать на грандиозных фестивалях – «Джаз в саду Эрмитаж», «Триумфе джаза» и «Усадьбе Джаз», в которых участвуют знаменитые и молодые исполнители из нашей страны и зарубежные гости.

Усадьба-джаз Джаз в саду Эрмитаж

БЕННИ ГУДМАН И ОРКЕСТР

Benny Goodman - Бенни Гудман - полное имя Бе́нджамин Дэ́вид Гу́дман (30 мая 1909, Чикаго — 13 июня 1986, Нью-Йорк) — американский джазовый кларнетист и дирижёр, имевший прозвище «Король свинга».
Бенни Гудман родился в семье еврейских иммигрантов из Российской империи Давида Гутмана (из Белой Церкви) и Доры Резинской-Гутман. Играть на кларнете он начал в десять лет, а уже через два года состоялся первый концерт с его участием. В четырнадцать лет Гудман, решив посвятить свою жизнь музыке, бросил школу. В августе 1925 года, в возрасте 16 лет, он начал играть в оркестре Бена Поллака, с которым он сделал ряд записей в 1926—1927 годах. Первые записи Гудмана под его собственным именем относятся к началу 1928 года. В сентябре 1929 года Гудман покидает оркестр Поллака и перебирается в НьюЙорк, где начинает карьеру свободного музыканта. Он записывается на радио, играет в оркестрах бродвейских мюзиклов, создаёт собственные композиции и сам же их исполняет совместно с первыми самостоятельно созданными небольшими инструментальными ансамблями.

Первая его композиция, ставшая известной широкой публике, называлась «Он не стоит твоих слёз» («He’s Not Worth Your Tears») и была записана в январе 1931 года компанией «Мелотон рекордс» с участием певицы Скрэппи Ламберт. В конце 1933 года Гудман подписал контракт со звукозаписывающей компанией «Коламбия рекордс», и уже в начале 1934 года его композиции «Разве она не счастлива?» («Ain’t Cha Glad?», пел Джек Тигарден), «Шотландский рифф» («Riffin’ the Scotch», вокал — Билли Холидей) и «Папаша» («Ol’ Pappy», пела Милдред Бэйли), а весной «Я не лентяй, я просто мечтаю» («I Ain’t Lazy, I’m Just Dreamin’», также с участием Джека Тигардена) попали в десятку самых популярных.

Успех этих и других композиторских опытов, а также предложение выступить в мюзик-холле Билли Роуза, вдохновили Гудмана на создание первого собственного джаз-оркестра, первое представление которого состоялось 1 июня 1934 года. Уже месяц спустя инструментальная композиция Гудмана «Лунный свет» (Moon Glow) оказалась на вершинах хит-парадов. Успех «Лунного света» повторили композиции «Верь мне» (Take My Word) и «Труба зовёт танцевать рэгтайм» (Bugle Call Rag). После окончания контракта с мюзик-холлом Гудман был приглашён на радио NBC вести субботнее ночное шоу «Потанцуем!» (Let’s Dance). За полгода работы Гудмана на радио его записи ещё одиннадцать раз попадали в десятку лучших, в том числе и после того, как Гудман стал работать со звукозаписывающей компанией «RCA Victor».

В связи с забастовкой рабочих Национальной бисквитной компании - спонсора радио-передачи - руководство радио-станции вынуждено было передачу «Потанцуем!» закрыть, и Гудман с оркестром остался без работы. Время для США было суровое, на дворе бушевала Великая депрессия... Чтобы заработать на жизнь и содержание оркестра, Гудман решил предпринять гастрольную поездку по США летом 1935 года. Т.к. денег на аренду гастрольного автобуса не было, поездка через весь континент была совершена на личных автомобилях музыкантов.

По пути следования через городки Среднего Запада концерты оркестра не пользовались особой популярностью - глубинка, залы были почти пустые, а несколько раз наниматели попросту прекращали концерт, т.к. желали слышать от оркестра лишь обычную для того времени танцевальную музыку, а не свинг. Почти на мели, оркестр таки добрался до Лос-Анджелеса. Финансовая ситуация у Гудмана была настолько критическая, что музыканты (из боязни потерять заказ на концерт) начали концерт не со своей музыки, а с обычной танцевальной. В зале публика восприняла это без энтузиазма, вяло топталась в проходах, начал слышаться ропот.. Видя все это, барабанщик в паузе воскликнул: "Ребята, какого черта мы делаем? Если это наш последний концерт, давайте сыграем его так, как бы нам не стыдно было себя проводить", и они заиграли свой свинг - в полную силу, со всей мощью и необузданностью. Публика взвыла от восторга - ведь именно этого они и ждали, ради этого пришли, т.к. все были знакомы с музыкой Гудмана по радио-передаче "Потанцуем!".

Концерт 21 августа 1935 года в танц-зале ПАЛОМАР стал настоящим триумфом Гудмана, после которого он в одночасье стал звездой. Эта дата считается началом «Эры свинга». Через некоторое время Гудман переезжает в Чикаго, где совместно с певицей Хелен Уорд создаёт ряд сочинений, ставших настоящими шлягерами своего времени, неоднократно попадавшими на первые строчки хит-парадов:

• «Это было так давно» («It’s Been So Long»)

• «Хороший парень» («Goody-Goody»)

• «Слава Любви» («The Glory of Love»)

• «Эти мелочи напоминают мне о тебе» («These Foolish Things Remind Me of You»)

• «Ты против меня с моим же оружием» («You Turned the Tables on Me»)

Гудмана вновь приглашают на радио в передачу «Караван верблюдов», а в октябре 1936 года его оркестр впервые появляется на телевидении. В это же время Гудман  возвращается в Нью-Йорк.

В 1937 году произведения Гудмана (в том числе «Поцелуи этого года» — «This Year’s Kisses») в очередной раз оказываются в числе наиболее популярных (не в последнюю очередь благодаря участию в их исполнении Эллы Фицджеральд и Маргарет МакКрэй, а также трубача Гарри Джеймса). В декабре того же года его оркестр снимается в фильме «Отель Голливуд».

В танцзале «Савой», который посещали обычно цветные, в то время проводились «Битвы джаз-бэндов», где оркестр черного джаз-мена, виртуоза барабанщика Чика Уэбба часто брал вверх над соперниками. Чувствуя себя на коне, Гудман, как представитель белого джаза, бросает вызов Чику Уэббу. Город пестрит афишами о предстоящей музыкальной дуэли, называемой в печати не иначе как "дуэль столетия". И вот, в назначенный вечер, танцзал "Савой" забит битком 4000 слушателей, еще 5000 толпятся на улице, не желая расходиться, надеясь все же попасть внутрь.. Это было нечто! Никогда доселе публика не слышала ничего подобного, воздух был наэлектризован до невозможности, музыканты выпрыгивали из кожи! Несмотря на всю слаженность и виртуозность игры музыкантов оркестра Гудмана, оркестр Чика Уэбба был в тот вечер недосягаем.

Сами музыканты Гудмана безутешно махали рукой, когда начиналась партия оркестра Уэбба, настолько они были сильны.. К сожалению, данная дуэль - почти забытый факт из истории коллектива Гудмана. Пик артистической карьеры Гудмана в 1930-е годы пришёлся на 16 января 1938 года, когда он дал концерт в Карнеги-холле в Нью-Йорке (в первый раз за всю историю этого зала в нём звучала джазовая музыка), исполнив не только свои произведения но и такие известные песни, как «Avalon» Эла Джолсона. В этом году композиции Гудмана 14 раз входили в десятку лучших, среди них вокальная «Пусть моё сердце поёт» («I Let a Song Go out of My Heart») в исполнении Марты Тилтон и инструментальные «Не будь такой» («Don’t Be That Way») и «Пой, пой, пой, но не забудь и про свинг» («Sing, Sing, Sing (With a Swing)») (пользовавшаяся особым успехом и впоследствии включённая в Зал славы Грэмми).

Гудман был чрезвычайно популярен не только в США, но и в Европе, о чём говорит, в частности, тот факт, что знаменитый венгерский композитор Бела Барток посвятил ему своё трио «Контрасты» для скрипки, кларнета и фортепиано, написанное в 1938 году. Несколько лет спустя специально для Гудмана Аарон Копленд написал концерт для кларнета с оркестром, а Леонард Бернстайн — цикл «Прелюдия, фуга и рифф».

В 1939 году джаз Гудмана покинули такие музыканты, как Джин Крупа и Гарри Джеймс — они решили создать собственные оркестры, и ему пришлось выдерживать достаточно сильную конкуренцию со стороны оркестров Арти Шоу и Гленна Миллера.

Вступление США во Вторую мировую войну и инициированный американской Федерацией музыкантов запрет на деятельность звукозаписывающих компаний вынудили Гудмана на время прекратить сотрудничество с Victor RCA. Закончив работу над композициями, начатыми ещё до запрета (в том числе ставшей впоследствии хитом баллады «Искать счастья в любви» («Taking Chance on Love»), он снимается в ряде кинофильмов: «Служебный вход в столовую» («Stage Door Canteen»), «Все здесь» («The Gang’s All Here», все — 1943), «Задушевно и без импровизаций» («Sweet and Low-Down», 1944) и других. В декабре 1944 Гудман вместе со своим квинтетом принимает участие в бродвейском шоу «Семь Искусств». Шоу пользовалось огромным успехом и выдержало 182 представления.

А в начале 1945 года запрет на звукозапись был снят, и Гудман смог вернуться на студию. Уже в апреле выходит альбом «Горячий джаз» («Hot Jazz»), который сразу же попадает в десятку лучших альбомов. Подобный же успех ожидал и следующие альбомы Гудмана — «Будет так или иначе» («Gotta Be This or That», на его записи Гудман впервые сам исполнил вокальную партию), «Симфония» («Symphony») и многие другие, появившиеся в течение 1945—1948 годов. В 1946—1947 годах он принимал участие в серии радиопередач Виктора Борджа. К этому же времени относится переход Гудмана в звукозаписывающую фирму «Capitol Records», съёмки в фильме «Так рождается песня» («A Song Is Born») и начало экспериментов с исполнительскими стилями. На смену свингу приходит бибоп, и оркестр Гудмана записывает несколько сочинений в этом стиле. Но в декабре 1949 года Гудман распускает свой оркестр. В дальнейшем он собирал ансамбли на временной основе только на время концертов, гастролей и записей. В основном это были квинтеты или секстеты (т.е. группы из пяти-шести музыкантов), реже - биг-бэнды полного состава.

К началу 1950-х годов Гудман прекращает композиторскую деятельность, почти полностью сосредоточившись на исполнении и записях. В ноябре 1950 года в продажу поступает двойной альбом «Джаз-концерт в Карнеги-Холле», представлявший собой «живую» запись знаменитого выступления Гудмана 16 января 1938 года. В течение года этот альбом оставался на вершинах хитпарадов и стал самым продаваемым джазовым альбомом на тот момент времени.

Впоследствии «Джаз-концерт в Карнеги-Холле» был включён в Зал Славы «Грэмми». Последовавший за ним альбом «Джазовый концерт № 2», основанный на записях 1937-38 годов, также был очень популярен у публики в конце 1952 года.

С появлением высококачественного формата (Hi-Fi) LP 12" Гудман перезаписал многие свои хиты на студии «Capitol», создав из них альбом «Б. Г.» («B.G.»), ставший хитом в марте 1955 года. Спустя год Гудман записал ещё один альбом, в котором звучала музыка из автобиографического фильма «История Бенни Гудмана» («The Benny Goodman Story»; главную роль в этом фильме сыграл Стив Аллен, однако музыку исполнял сам Гудман). Будучи уже всемирно известным музыкантом, Гудман, тем не менее, желал улучшить свою исполнительскую технику и с 1951 года брал частные консультации у известного английского кларнетиста Реджинальда Келла, приехавшего в США.

Начиная с 1956 года, Гудман совершил ряд гастрольных поездок по миру, в 1962 году посетил Советский Союз. Во время хрушевской оттепели Леонид Утесов в газете «Советская культура» публикует большую статью в защиту джаза, утверждая, что «хороший джаз – это хорошее искусство, а не синоним империализма».

8 марта 1962 года было подписано двухгодичное соглашение по культурному обмену Америки и СССР, и Бенни Гудману дали разрешение взять с собой полный состав его оркестра и отправиться в шестинедельный тур по Советскому Союзу. СССР включил в список ансамбль Игоря Моисеева, пианист Святослав Рихтер, Украинский фольклорный танцевальный ансамбль П. Вирского, балет Большого Театра и Симфонический оркестр Ленинградского филармонии. А 28 мая 1962 года музыканты джаз-оркестра Бенни Гудмана прибыли в Москву. Начался сложнейший гастрольный тур, который оказался нелегким испытанием для Бенни Гудмана и его коллектива.

video

После первых же концертов в Москве появились статьи в «Советской культуре», где Бенни называли «настоящим поэтом кларнета, который играет так, как до него никто не играл». Москва, Сочи, Тбилиси, Ташкент, Ленинград,  – всюду восторженные толпы поклонников, хвалебные статьи в газетах. Затем Киев, где конная милиция окружила Дворец спорта, не давая подойти поклонникам джаза. И опять заключительные концерты в Москве. Джаз – бенд играл во Дворце спорта, вмещающем 15 тысяч зрителей. Это был неслыханный триумф, музыканты повторяли на бис почти каждый номер, во время исполнения стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь овациями.

На следующий день, 4 июля, Никита Сергеевич посетил с неофициальным визитом посольство Америки, поздравив с Днем Независимости.

Там он встретился с Бенни Гудманом и некоторыми из его музыкантов. Между ними состоялась беседа.

«Я не поклонник джаза,  – сказал глава советского правительства,  – я не понимаю джаз, я не имею в виду только ваш, я не понимаю и советский джаз».

Когда Бенни попытался объяснить некоторые принципы джазовой музыки, Хрущев сказал: «Я люблю музыку, которая трогает сердце. Ну вот, например, такую песню, – сказал он и запел «Катюшу». Бенни подпел, кто-то сел за рояль, получилось очень неплохо и непринужденно, весело.

Гастроли оставили огромный след в сердцах поклонников джаза в Советском Союзе, помогли многим талантливым музыкантам раскрыть свое дарование,
«легализовать» джаз.

В состав специально собранного оркестра вошли самые знаменитые джазмены Америки того времени.

 Meet The Band! Бенни Гудман представляет музыкантов:

Joe Wilder - Джо Вайлдер (Февраль 22, 1922 – Май 9, 2014) - джазовый трубач

Joe Newman -  Джо Ньюман (7 сентября 1922 – 4 июля 1992) - джазовый трубач

Wayne Andre - Уэйн Андре (Ноябрь 17, 1931 – Август 26, 2003) - американский джазовый тромбонист. Его соло можно услышать в синглах таких звезд как Лайза Миннелли и Элис Купер.

Jimmy Maxwell - Джимми Максвелл (Январь 9, 1917 – Июль 20, 2002) - американский джазовый трубач. Играл соло на трубе в главной теме кинофильма “Крестный Отец”. В 1962 в составе оркестра Бенни Гудмана посетил СССР. В поездку взял с собой сына Дэвида, который в дальнейшем стал профессором русского языка и литературы.

Gene Allen - Eugene Sufana Allen- Джин Ален (Декабрь 5, 1928 - Февраль 14, 2008) - американский джазовый баритон саксофонист. (no Picture)
John Frosk- Джон Фроск - американский джазовый трубач.
Jimmy Knepper - Джимми Непер - (Сентябрь 22, 1927 – Июнь 14, 2003) - американский джазовый тромбонист.

Willie Dennis - Уилли Денис - (Январь 10, 1926, Philadelphia – Июля 8, 1965, New York City)  - американский джазовый тромбонист.

Jerry Dodgion - Джери Доджен (родился в Августе 29, 1932) - американский джазовый альт саксофонист и флейтист.

Philip Wells "Phil" Woods - Фил Вудс (Сентябрь 2, 1931 – Сентябрь 29, 2015) - американский джазовый альт саксофонист, кларнетист и композитор.

Thomas Penn "Tommy" Newsom - Том Ньюсом (Февраль 25, 1929 – Апрель 28, 2007) - американский джазовый тенор саксофонист. Играл в оркестре телеканала NBC в знаменитом шоу Джони Карсона.

Zoot Sims - Зут Симс - ( Октябрь 29, 1925 – Март 23, 1985) -американский джазовый тенор саксофонист.

Theodore Shaw "Teddy" Wilson - Тедди Уилсон - (Ноябрь 24, 1912 – Июль 31, 1986) - знаменитый американский джазовый пианист. Играл с Луи Армстронгом, Билли Холидей, Эллой Фицджеральд.

John Bunch - Джон Банч - (Декабрь 1, 1921 – Март 30, 2010) - американский джазовый пианист.

Victor Stanley Feldman - Вик Фельдман - (Апрель 7, 1934 – Май 12, 1987) - джаз музыкант, пианист, вибрафон.

Vanig Rupen Hovsepian - Turk van Lake - Тюрк Ван Лейк (Июнь 15, 1918 – Сентябрь, 2002) - джазовый гитарист, аранжировщик и композитор.

Mel Lewis - Мел Льюис - (Май 10, 1929 – Февраль 2, 1990) - американский джазовый музыкант, барабанщик, который был 14 раз номинирован на музыкальную премию Грэмми.

Bill Crow -   Билл Кроу - (родился 27 Декабря, 1927) - американский джазовый музыкант, контрабасист.

Joya Sherrill - Джоя Шерилл - (Август 20, 1924– Июнь 28, 2010) - американская джазовая певица, телеведущая. Запомнилась советским зрителям исполнением песни “Катюша” на русском языке.

Юлиан Милкис

Юлиан Милкис - выдающийся солист, камерный музыкант и исполнитель джазовой музыки.

Уникальные интерпретации, великолепная виртуозность и неповторимый, чарующий звук, свойственный этому артисту, принесли ему признание публики и критиков.
Концерты Юлиана Милкиса проходят на главных сценах мира, в том числе в Карнеги-холле и Линкольн-Центре в Нью-Йорке, залах Плейель и Гаво в Париже, Больших залах Московской консерватории и Санкт-Петербургской филармонии, Рой-Томпсон-Холле в Торонто и Национальном концертном зале Тайпея.
Выступал с симфоническими оркестрами Торонто и Эдмонтона, оркестром радио СВС (Канада), Государственным академическим симфоническим оркестром России имени Е.Ф. Светланова, Заслуженным коллективом России академическим симфоническим оркестром Санкт-Петербургской филармонии, Московским камерным оркестром Musica Viva, Национальным оркестром Лиона, Камерным “Вивальди-оркестром”, Ансамблем солистов “Эрмитаж” и многими другими коллективами, под управлением Арнольда Каца, Эриха Бергеля, Марио Бернарди, Геннадия Рождественского, Марка Горенштейна, Миши Каца, Хью Вольфа, Виктора Фелдбрила, Ури Майера, Нурхана Армана, Александра Чернушенко, Александра Рудин, Хобарта Эрла и других известных дирижеров.

Среди партнеров Юлиана по камерному ансамблю - известные современные артисты: Валерий Афанасьев, Юрий Башмет, Жерар Коссе, Александр Князев, Миша Майский, Александр Рудин, Константин Лившиц, Михаил Копельман, Полина Осетинская, Квартет имени Бородина, Струнный квартет St. Lawrence, Санкт-Петербургский струнный квартет и Латиноамериканский квартет. Музыкант принимает участие в престижных фестивалях во Франции, Италии, Испании, Ирландии, Грузии, Армении, России, Турции, США, Канаде, с 1991 года регулярно выступает на “Декабрьских вечерах” С. Рихтера в Москве.
С 2017 года Юлиан Милкис является артистическим директором "Chamber music festival at Rancho la Puerta", фестиваля камерной музыки в Текате, Мексика. Ю. Милкис активно занимается продвижением современной музыки и расширением репертуара для своего инструмента. Специально для него создано множество новых сочинений, включая концерты О. Моравца, О. Петровой, Б. Тищенко, М. Вайнберга и многие другие. Юлиан Милкис сотрудничал с Г. Канчели и О. Мессианом.
Кларнетист Ю. Милкис очень известен в среде поклонников джаза и является единственным учеником “короля свинга”, кларнетиста Бенни Гудмана. Среди его партнеров по джазовой сцене - пианист Дик Хаймен (в прошлом музыкант группы Гудмана), который написал для Юлиана Милкиса концерт “Регтайм”, а также сделал переложения многих классических джазовых пьес. Записи артиста вышли под лейблами Warner Classics’ Lontano, Suoni e Colori, Sony CEAUX, “Мелодия”, “Русские Сезоны” и Brilliant Classics. Концерты Ю. Милкиса часто транслируются по радио и телевидению США, Канады, стран Европы и Азии. Юлиан Милкис образование в Джульярдовской школе и Манхэттенской школе музыки у знаменитого педагога Леона Руссианова. Также окончил Магистратуру по русской литературе Норвического университета в Вермонте (США).
В 2016 году Юлиан Милкиc был возведен в сан Рыцарей Мальтийского ордена. Музыкант играет на кларнетах фирмы Yamaha и использует трости Rico.